Критика и клиника
Перед нами последнее произведение Делеза. Трагическое письмо, обращенное к самому себе в ретроспекции прощального взгляда. Письмо больного человека, предчувствующего момент, когда логика боли из пограничной превратится в тотальную и смертоносную. Время, когда сопротивляться болезни будет немыслимо, а мыслить — прежде всего саму болезнь — невозможно. Предчувствуя катастрофу, философ старается именно ее сделать объектом мысли, образовав хрупкое сочетание смысла и факта, возможного в опережающем высказывании.
Главы книги — пестрые размышления, критические заметки и литературные очерки, объединенные темой болезни, образами больного языка и больного сознания. Привычные для любителей шизоанализа авторитеты — Арто, Ницше, Беккет, Кафка — высвечиваются в клиническом аспекте «случая». Случая языка. Все они — заключенные клиники, где источники больного сознания локализуются в изоляторе литературного творчества.
Григорий Востряков, Как возможна литература?.., «Ex Libris НГ», 2002, №15
«Критика и клиника» — последняя книга Жиля Делеза. Посвящена она не философии, а литературе. Точнее — языку и письму. А еще точнее — тому, как литература (здоровье) противостоит миру (клинике, бреду). «Критика и клиника» — это тщательно спланированный философский бой, который Делез ведет против психоанализа на поле изящной словесности. Чтобы отвоевать литературу у анально-оральных и прочих комплексов, Делез бросается в пучину самых косноязычных, самых неудобоваримых текстов: Луи Вольфсон, Уитмен, Лоуренс, Кэролл, Хлебников, Альфред Жарри, Захер-Мазох. Не забывает и философов: Спинозу, Канта, Ницше. Но занимается не историей философии и не историей литературы, а залезает в самые дебри языка, подходит к самым его границам и оттуда смотрит, как бред становится литературой.
